Гербарий вместо урожая. Спасет ли аграриев юга возможный мораторий на банкротство

Светлана Гузь, адвокат, управляющий партнёр бюро юридических стратегий LEGAL to BUSINESS:

Ковидный мораторий в совокупности с иными мерами поддержками облегчил жизнь на определенном этапе подпавшим под его действием участникам оборота. Однако, учитывая избранную направленность мер для отраслей, не попавших под его действие, но контрагенты которых были под защитой, этот период был непростым в части урегулирования вопросов погашения долгов.

Мораторий, обусловленный началом СВО,  за счет «всеобщей» направленности имел больший эффект на предотвращение ухудшения платежеспособности участников оборота. Условно все контрагенты некой производственной цепочки находились в равном положении, а не как в период ковида, когда условный  генеральный подрядчик был под защитой моратория, а поставщик материалов нет, и его кредиторы имели полный «инструментарий» взыскания долга, тогда как сам поставщик не мог принудительно получить причитающееся ему исполнение.

Действенность моратория подтвердилась отсутствием всплеска банкротств по их завершении.

Как в 2020 году, так и сейчас представители бизнеса обращают внимание, что поддержка в форме предоставления лишь отсрочки исполнения обязательства (не важно перед контрагентом или государством) не является действенной. По сути требование кредитора замораживается, но его все равно надо будет гасить, и гашение будет одновременно с теми обязательствами, которые возникли и в период моратория и после него.

Востребованы инструменты, не просто продлевающие момент оплаты, а позволяющие сделать это максимально комфортно: реструктуризации долговых обязательств, многосторонние (межкредиторские) соглашения кредиторов и должника о поэтапном погашении, прощение неустоек, льготы и т.п. И применение таких инструментов возможно независимо от введения моратория на государственном уровне.

Применительно к сельхозпроизводителям декларативно существует не мало мер поддержки: льготное кредитование (субсидирование), лизинг, налоговые льготы, субсидирование агрострахования  и т.п. Насколько эти механизмы рабочие — вопрос к их получателям.

Учитывая разнонаправленность сфер деятельности сельхозпроизводителей помимо общих мер, должны быть инструменты, востребованные конкретной сферой. То, что  хорошо для животноводов может быть совсем неактуально для овощеводов. Равно как режим ЧС в свиноводстве или птицеводстве не отражается на деятельности производителя пшеницы, если это не агрохолдинг, в котором движение финансовых потоков имеет свои особенности.

В ходе абсолютного большинства процедур банкротства управляющие должны ответить на вопрос, когда наступило объективное банкротство и какие обстоятельства (факторы) привели к этому. Объективное банкротство — ситуация, при которой компания не может в полной мере удовлетворить требования кредиторов из-за превышения суммы обязательств над активами.

Если такая ситуация сложилась после гибели всего урожая вследствие неблагоприятных погодных условий связь между наступившей неплатежеспособностью и погодными явлениями скорее очевидна, хотя конечно кредиторы могут заявить о неразумном поведении руководителя, не застраховавшего риски.

Если же  просрочки исполнения были стандартом в деятельности компании, а отсутствие урожая из-за засухи, например, лишь стало прикрытием для банкротства как механизма «ухода» от долгов, то такое поведение будет соответственно оценено судом.

Учитывая, что информация о введении режима ЧС для сельхозпроизводителей публично доступна, то и кредиторы, и управляющие имеют возможность оценить влияние тех или иных факторов на бизнес должника.